Факт как иллюзия: почему позитивизм не может быть эмпирической теорией права

Аннотация

Введение: статья представляет собой эпистемологическую деконструкцию фундаментального понятия юридического позитивизма — категории «факта». Автор ставит под сомнение возможность построения эмпирической теории права в рамках юридического позитивизма, исходя из внутренней противоречивости его изначальных посылок.Методология и материалы: исследование опирается на междисциплинарный синтез: кантианский трансцендентализм, постпозитивистскую философию науки, уровневую методологию, различение «грубых» и «институциональных» фактов, коммуникативную теорию права и правовой реализм.Результаты исследования и их обсуждение: показано, что позитивизм оперирует двусмысленным понятием факта, отождествляя факт № 1 (эмпирический) — физическое существование текста закона (бумага, чернила, файл) и факт № 2 (трансцендентальный) — нормативная сила предписания, его обязательность, не данная в опыте, но приписываемая тексту через акт интерпретации и признания. Эта подмена маскирует логический прыжок через «гильотину Юма», делая вид, что долженствование выводится из сущего, тогда как на деле оно встроено в посылку до начала силлогизма. С помощью уровневой методологии вскрывается механизм рождения «квазиэмпирического» объекта — текста, наделенного свойствами правового смысла. Истинный источник обязательности права обнаруживается на метатеоретическом уровне — в актах интерсубъективного признания, укорененных в нормативности сознания.Выводы: юридический позитивизм не может считаться эмпирической теорией права. Право не имеет чувственной данности. То, что позитивизм выдает за «факты» (тексты, решения, практики), есть лишь материальные следы интерпретации, а не сама нормативная реальность. Единственное, с чем имеет дело правоведение, — это акты интерпретации и признания, в которых нормативная сила приписывается тексту. Эти акты не наблюдаются, а совершаются. Они суть не отражение данности, а творение социальной реальности. Признание этого факта — не слабость, а условие честности юридической науки, которой предстоит отказаться от позитивистской иллюзии «твердой почвы» и принять свою ответственность за конструирование того, что она якобы лишь описывает.